ПОДШИПНИКИ ИНТЕРЕСНОЙ ФОРМЫ

Бежать.
– Ты будешь с ней хорошо обращаться? – вступила в разговор Елена.
– Нет. Я же говорю – он вообще не в себе.
Например, по совету Кайсы, он решил сначала поговорить со служительницей оккультных наук, и только если она согласится или сможет ему помочь, освободить ее.
Иванушка встревожено оглянулся по сторонам.
– И очень хорошо, – угрюмо бросил через плечо Иванушка.
– Сам ты – светофор! Это же звезды! Они к небу прибиты специально, чтобы ночью светить. А что темно – так ты не расстраивайся. Ты еще нашего утра не видел. И дня. Ты лучше понюхай, какой у нас тут воздух! В вашем погребе такой и коротышкам исподтишка не дают! Его же ложкой черпать можно и на хлеб мазать вместо масла!
Что бы это могло быть?..
– Не знаю... Может быть.
– После... э-э-э... – сразу понял свою ошибку Серый, но было уже поздно. – Ну, как тебе объяснить... это когда вода... сверху... падает...
Через пятнадцать минут сытый до тошноты и побритый до ужаса Иванушка с Масдаем через плечо присоединился к уже поджидавшим его в конюшне Серому, Елене Прекрасной и Виктору.
Значит, это был не сон.
Иванушка, не веря своим глазам, рассматривал свои руки, живот, грудь... И верно – все было покрыто толстым слоем серебряной краски с проблесками золота.
– Да!.. Да!.. Да!..
Ґ чашки вафельной крошки
– Зачем? – искренне удивился Ахмет Гийядин. – Мы калиф. Мы решили. Твой брат тоже не против.
– Ты ее забыл! – обвиняющее повернулась к нему лицом Рябинка.
– А чья? – не унимался Иван.
"Вот только не знаю, какие сказки у вас тут сказки", – мысленно добавил он.
– Ага, попался!!!..
– Да... Так... Просто...
– ...В грязь втопчу!!! Стража!!! Стража!!! Изрубить их!!!.. На куски!!!.. На куски!!!.. На куски!!!.. – его подземное величество уже не говорило, а визжало и хрипело, брызгая слюной и подпрыгивая, вцепившись обеими руками в прутья решетки.
– Они идиоты, да?.. Или ты нас принимаешь за идиотов? – яростно подбоченился хозяин. – Где ты видел черных колдунов, которые даже человека отравить не могут по-человечески, а? Признавайся, кто их убил!
Приборные подшипники для станков интересной формы.
Не успел Саид – старый прислужник Толстого Мансура задуть лампу, задвинуть задвижку, защелкнуть защелку, накинуть крючок, повесить замок, вставить шпингалет, опустить засов и приставить к двери швабру, как снаружи постучали.
Высокие резные беломраморные стены отгораживали дворик сераля от остального мира.
– Очень просто, – улыбнулся джин. – На настоящем уздечка золотая с топазами, а на моем – из аль-юминия, с голубыми бриллиантами.
– Сер... рафима?.. Ты чего?.. С тобою... что?.. Я... тебя... обидел?..
И тогда, абсолютно без предупреждения, в еще наполненную алкогольным туманом взлохмаченную голову Ивана откуда ни возьмись пришла и поселилась одна идея.
– С твоим лицом, – уточнил Дмитрий. – И с одеждой. И с руками, если присмотреться. Краска какая-то, что ли?
Внутри, в районе желудка, у него зародился ледяной комочек, который мгновенно разросся до средних размеров айсберга и сковал его мысли, чувства и движения ужасом происшедшего непоправимого.
Нелицензионных ведьм здесь явно не любили.
– Хватай сатару за усы и пошли быстрее – там Ка'ац-лекаришка разберется!
заправка Canon – Я не бродяга, – сосредоточенно, стараясь не смотреть на еду, безвозвратно исчезающую в бездонных ртах посетителей за столами, ответил Иван. – Только что... Недавно... сюда приходили двое и приносили вам сапоги.
Волк остался наедине с кошкой.
– Легко, – снисходительно повел сутулым плечом Шарад.
Серый испуганно замолк, Елена Прекрасная во сне всхлипнула и перевернулась на другой бок.
– Ф-фсех... поубив-ваю!!!.. – взревел вошедший в раж старик, развернулся, и снова кинулся на Ивана.
Появились ли обитатели в городе джинов?..
– Надолго?
– Что это у тебя? – с подозрением покосился на пузырек Гагат.
Во-первых, тучи бесследно исчезли, и во все бескрайнее умытое небо развалилось довольное желтое солнце.
– Цел, цел, – закивал головой Волк. – Хочешь, я угадаю, что ты сейчас попросишь?
– Когда мы въезжали в город, я видел, что на городской стене у ворот были на пиках выставлены головы, и под ними надпись – "Смерть злым чародеям". А на нас уже прохожие нехорошо косятся почему-то.
Серый полосатый земной котище выпал из оков, на лету увернувшись от огня, и приземлился почти у ног Панта, мстительно пнув его при этом сапогом под косточку на ноге.
– А-а-а-а!..
– Как, уже?.. – обиженно покосился тот. – А я ведь даже не дошел до самого занимательного!.. Ну, да ладно. Сейчас приведем его в себя, и, может, придется продолжить.
Когда импровизированная его сумка была еще полна только наполовину, со стороны восходящего солнца донеслись тяжелые медленные удары, как будто били в огромный медный колокол. Звук был приглушенный – видать, и звонарь, и его инструмент находились далеко от Иванушки – но ясно различимый. Были ли это городские часы, или храмовый набат, или призыв к всеобщему сбору – значения не имело никакого.
– Забери его себе.
Елена Прекрасная демонстративно проигнорировала как курсы лесных домохозяев, так и их преподавателя и слушателя из людей – она занялась украшением жилища гномиков композициями из цветов, веток, неосторожных бабочек и сучков интересной формы – единственным полезным занятием, приличествующим женщине царских кровей в этом убогом лесном прибежище. Причем, занятие это приносило и еще одну пользу – показывало свалившемуся на ее голову муженьку, как она на него обиделась, и что восстановление гармонии и спокойствия в их подобии семьи – процесс, требующий определенных усилий с его стороны.
– Ты слышал – нет, – любезно продублировал трактирщик.
Он отвернулся и уткнулся лбом в стену.
– Но почему они такие большие?!
Люди, всё ещё не совсем понимая, что происходит, недоуменно задрали головы кверху и стали ждать с небес то ли знамения, то ли камнепада.
– Но я же... Но как же... А как тогда... – Фарух был готов расплакаться. Этого и следовало ожидать... Размечтался, дурень... А когда с ним ещё было как-то по-другому?.. Под какой же несчастливой звездой, и в какой такой злосчастный день родила его горемычная матушка, что он мается теперь всю свою ничтожную жизнь?..
Клубы горького зеленоватого дыма вперемешку с кислым красноватым паром моментально заполнили весь подвал, отчего пламя жаровни затрещало, задергалось и исчезло, чернила на пергаментах пошли синими пятнами и разводами, ритуальная посуда и принадлежности покрылись ржавой коростой, а жертвенные существа (приходится применять это нейтральное слово, ибо ни в один известный современной науке класс животных, растений и грибов они не входили ни одним корявым боком), удивленно всхрюкнув, быстренько издохли.
– ОТКРЫВАЕШЬ!!!..
Он имел в виду "Может быть, не сразу".
Надо будет запомнить.
– Чистая правда, – подтвердила царевна. – Только в следующий раз не забудь их сначала почистить, пожалуйста...
Серый его, наверняка, уже заждался.
– Где я был!!!..
По его вине, хоть и невольной, эти пятеро превратились в чудовищ, противных на вид даже самим себе. Пусть это были далеко не самые добрые, отзывчивые и честные люди, или слоники, или зайчики, или кем они там себя называют – в этом мире. Может, они тут натворили немало мелких и крупных пакостей ближним своим и заслуживали наказания. Но не такого же!.. Конечно, в памяти еще был свеж случай с другим трактирщиком – паном Козьмой Скоробогатым, но тогда ему и его приспешникам только воздалось по справедливости за их преступления, и Ивана отнюдь не мучила ни совесть, ни болезненные воспоминания. Но украденные сапоги или помятая физиономия, безусловно, такого не стоили!.. Как эти бедолаги себя при этом чувствовали – представить ему – новоиспеченному зеленому слонозайцу – не составляло ни малейшего труда. Жизни с остальными слониками им теперь не будет – это к бабке не ходи. В лучшем случае, их изгонят из города. Про зоопарки, лаборатории обалдевших от нежданного счастья знахарей, казематы извращенных правителей и разнообразные народные волнения с факельными шествиями, дубинами и топорами думать даже не хотелось...
Второй этаж.
Умильно улыбаясь и распинаясь в намерениях установить долгосрочные взаимовыгодные деловые отношения с купцами из Шатт-аль-Шейха (именно оттуда был этот караван), он популярно разъяснил им цену уникальных предметов ручной работы, и что она отнюдь не равна стоимости маленького куска дешевой хлопковой ткани неизвестно чем и кем аляповато местами крашеной.
– И после всего этого вы хотите, чтобы я ее освободил?! – изумленно остановился Иван.
Переполошенный ворвавшимся в город так, как будто его преследовало стадо динозавров, Иваном, народ в полном составе высыпал на улицы как раз к прибытию арьергарда.
– Деназар!!!..
Так дальше продолжаться не могло.
– Что значит – "не он"? – яростно вскинулась колдунья, и голос её звенел от ярости. – Это он, это верно как то, что я – Вахуна Великая, императрица всей Агассы!
– Я сам сделал.
– Уважаемый... – обратился Иванушка к начальнику стражи.
– Это Премьер-Магистр!..
– Сделаем.
Они, чересчур увлёкшись колдовской геометрией, не заметили ног экс-трактирщика, внезапно появившихся на пути, и тем оплошно допустили совершено негероическое падение всего остального тела, с традиционным взмахиванием руками, взбрыкиванием ногами и смачным стуком головы о камень.
Значит, его птица – не единственная?..
– Хм-м... – наконец вымолвил трактирщик, понюхав то ли ягоду, то ли грязные пальцы, вымазанные соком. – Хороша ягодка. Хотя, конечно, по народным приметам сейчас ее уже не собирают... Ну, да ладно. Предрассудки все это. Бабкины сказки. Никогда не мог понять, к чему этот дурацкий запрет. Ягода – первый сорт, даже еще лучше, чем неделю назад. Уговорил. Иди отсюда с миром. Будем считать, что за зеркало ты заплатил.
А сапоги?..
Вахуна склонила голову на бок, чуть прищурилась, потом испуганно заморгала и стала тереть глаза грязными руками и трясти головой.
Завершив все это, он с облегчением вздохнул, вытер пот со лба, выступивший от усердия и пригласил нежданных гостей.
– Клянусь светофором!.. – Виктор чуть не перевалился через край ковра. – Не может быть!.. Не может быть!..
И теперь, наконец, у него есть время, чтобы спокойно присесть под каким-нибудь деревом или кустиком, отдышаться и обдумать создавшееся положение.
– Невероятно!..
В пыли...
– Только сегодня, не забывай!.. А теперь пошли отсюда скорей. Пока они все спят. Если ты не врешь.
– Очень хорошо. Значит, я так и передам Царскому Совету, что ты согласен, – и довольный собой правитель заспешил к советникам с доброй вестью.
Он старательно делал вид, что ничего более стабильного во всей этой стране, да и в десятке соседних, нет и быть не может, и что просиди Иван-царевич тут хоть до старости – его полупрозрачная изумрудная чаша с места не сдвинется ни на миллиметр.
– Был... И король, и королева, и принцессы... Все были... Всех... "отпустили"... Когда началось это сумасшествие со сменой тел, Змея обвинила во всем Траора и королевскую семью. Премьер-Магистр тогда только чудом скрылся, а бедняга король не переставал думать, что монаршая шкура неприкосновенна даже тогда, когда его... когда его... – узника напротив передернуло. – Бр-р-р... Нет уж... Лучше не вспоминать.
– На здоровье, – хмуро буркнул он. – Езжайте, развлекайтесь. Но если она тебе действительно нужна, не выпускай ее из виду.
Так они кричали "дед Назар"?..
– Мы были лучшими мастерами, а теперь...
Огранщик скромно потупился.
– Слушаюсь и повинуюсь...
Второго ткнул в грудь острием меча, и охранник тут же повалился наземь, картинно зажимая невидимую рану.
Через двадцать минут титанических усилий все солдаты, попавшиеся ему в поле зрения, сначала осторожно, а потом просто быстро были разоружены, перетащены в одну, специально освобожденную для этой цели камеру и закрыты на ключ. Теперь можно было приступать к освобождению сторонников Траора.
– Подожди, Сергий, – прервал возмущенную тираду друга Иванушка. – Как ты предлагаешь помочь ей, Прекрасная Елена? Ведь она здесь, а её Шарад – в другом мире, и он не может оставаться здесь, а она – попасть туда!
– Но тебя не пустят!.. Ты не знаешь, где это!.. Она не захочет тебя видеть!..
– Ну, пожалуйста... Она же там в городе будет, а ты в лесу останешься... Тебе он там без надобности будет... А мы, когда вернемся, вернем его тебе, а?.. Пожалуйста... Ей так хотелось...
Для начала Черный Всадник, яростно подняв своего скакуна на дыбы перед самой палаткой, благополучно свалился на землю.
Перевязав раненых и погрузив на спины не успевших разбежаться сатар тех, кому не так повезло, воины клана Ак медленным шагом направились обратно в Кент'арк.
– Вахуну Змею.
– И где же?
Толпа разряженных людей, потрясая различными символами счастья, благополучия, плодовитости и долголетия (как их далекие, но столь же воинственно настроенные предки потрясали орудиями крайне эффективного и болезненного перевода из мира этого в мир иной), гналась за кем-то, кто удирал от них со всех ног по базарной площади их маленького аккуратненького города.
– Остановись!
Удрученный царевич снова расстроено вздохнул, и на этот раз ему показалось, что весь город горестно охнул, содрогнувшись всеми своими фантастическими переулками, домами и парками, сочувствуя ему.
На разных существ неожиданное пробуждение от грез оказывает различное воздействие.
– За что тебя схватили?..
– Насчет твоих приятелей надо посмотреть, понаблюдать, провести опыты... Потребуются деньги и время, немало усилий и сообразительности... Но нет ничего невозможного, если постараться... А вот тебе помогу сразу. Сегодня первый день после полнолуния, так?
Я – герой.
И братья, шумно примирившись, и поклявшись, что следующее гадание они уже будут проводить на внутренностях злосчастного вора, бросились наверх собираться в путь.
– М-м-м... В-в-в... Ваше... Ваша... Ваш... – пришла помеха, откуда не ждали.
Третья...
– Пойдем со мной, о мой мудрый наместник, – ухмыльнулась она во все оставшиеся четыре зуба, которые, давно не чувствуя более конкуренции и притеснений от соседей, вольготно расположились в её рту в шахматном порядке. – Я покажу тебе кое-что интересненькое.
– Я хорошо запомнил, не волнуйся.
Иванушка встревожено оглянулся по сторонам.
Он не знает пределов.
– Но я из-за тебя... Ради тебя... Для тебя...
– Я, – упрямо набычившись, поднялся со своего места Иванушка. – Я хотел бы поговорить с ним. Я знаю, что не смогу отговорить вас от мести, но я хочу услышать, что он скажет в своё оправдание.
Он увидел, как перед отправлением она вытрясла все одеяла.
– Валяй, – вяло махнул рукой Волк и отвернулся, догадываясь, о чём может пойти речь.
И только позднее Иванушка понял, что именно глаза и спасли его от неизвестной, но ужасной участи, даже представить которую он был не в силах.
– Готова ли наша кошка исполнить свой долг перед правосудием? – приподнимаясь на троне, задал вопрос султан.
Так и есть.
– Я же говорил – сначала ему подай сапоги, потом куртку, потом шубу, потом карету и дворец...
– Говорят, что она нашла способ забирать всю силу убиваемого мага себе.
– Немедленно откройте дверь, – потребовал Иван и, не дожидаясь ответа, отодвинул тщедушную старушонку плечом и принялся убирать засов, но вредное создание обеими руками вцепилось в сучковатую деревяшку и повисло на ней.
Очнулся он оттого, что на его руки надевали кандалы и приковывали к стене.
– С нами – нет. С ним – да, – и Гагат кивнул на замершего в своем грязном углу Огранщика.
Замолчав вдруг, Иванушка обнаружил, что царевна лежит, уткнувшись лицом в подушки, и если бы он не знал, что Серафима еще и Серый, он бы мог подумать, что она плачет.
И их терпение было вознаграждено.
– Э, нет!.. Подожди!.. Как это – без меня?!.. – и Иудав, почему-то полагая, что бег на цыпочках – это то же самое, что хождение на цыпочках, только быстрее, торопливо затопал по ступенькам.
– Тешься, тешься пустыми угрозами, дряхлый беззубый кадлак, – презрительно бросил Ак'гану предводитель похитителей чужих женихов. – Что тебе еще остается! Не было еще случая, чтобы клан Ак перешел дорогу клану Ит! И не будет!
– Клянусь светофором!.. – Виктор чуть не перевалился через край ковра. – Не может быть!.. Не может быть!..
– Так... Интересно... Дай-ка посмотреть... – рука ведьмы уже почти не дрожала. – Хм... С виду – вполне обычные ягоды... Только спелее... Ну, так это не удивительно – сейчас осень... Кроме поноса вряд ли что-то могло быть... Зачем они вообще их собирали? Примета говорит, что после двадцатого дня осени они становятся несъедобными... Сейчас ведь уже день двадцать первый – двадцать второй?.. – нерешительно предположила она.
– И вытащить мой народ на землю?
Недалеко от пристаней вырос, как гриб-крепыш, вместительный глинобитный амбар, у дверей которого, закрытых на тяжелый висячий замок, на бочонке дремал на жаре суровый сторож с большущей палкой.
– Нет. Только себя.
– А где ваш король? Ведь тогда был король? Или кто-то вроде него? – вдруг вспомнил Иван.
Она была ровна и гладка, как бывает ровной и гладкой поверхность воды. Как вода, она отражала в себе все, что размещалось и происходило в кабинете джина. В движение, подобно потревоженной брошенным камнем поверхности озера, она приходила только тогда, когда его вызывал из их мира Фарух. И тогда царевич мог противостоять этому призыву не больше, чем лосось перед нерестом – зову реки, в которой он когда-то появился на свет. Что бы он ни делал – все мгновенно выпадывало у него из рук, и он, не разбирая пути, бросался в это безводное озеро, поднимая волну, выплескивавшую его на той стороне реальности...
– Не называйте меня так. У меня нет разрешения от вашего Магистр-Министра, – кривовато усмехнулся лукоморец. – Зовите меня просто Иваном.
Там казнили магов, не угодивших Премьер-Магистру или королю.
Что-то подсказывало ему, что Вахуна сейчас спит.
Не уставая благословлять изобретательных старичков-волшебников и их подарок, Иванушка, не переставая наигрывать на сапоге-самогуде, потихонечку приоткрыл одну створку дверей и заглянул вовнутрь.
Через три поворота на их маленький отряд из двух человек и семнадцати сатар напали.
– Серый!!!..
– Смилуйся!..
И он привязал свободный длинный конец веревки к своему седлу.
– Стойте! Тихо! Я придумал!
Она стоит целого табуна златогривых коней.
Глаза их встретились, и лик Серафимы расплылся в лукавой улыбке.
– Как она могла с ним познакомиться, здесь, в Сулеймании?.. – натужно шевеля ставшими враз непослушными губами, неуклюже перевел он разговор в другое, более безопасное, как он думал, русло, рассчитывая какое-то время отделываться бездумными стандартными фразами, пока внутри всё рушилось и пылало.
Царевич тогда снял ключи с крюка, вынул один из двух оставшихся в коридоре горящих факелов из кольца и открыл дверь, отодвинув ею заскрежетавшего бронёю о камни одного из охранников.
– Но это еще не все, – произнес Иванушка таким воодушевленно-заговорщицким голосом, что девчушка моментально плакать перестала, проглотила последние, еще не успевшие найти выход слезы, и вытаращила на него огромные круглые глазища.
Не проронив более ни слова, он взял под уздцы правую переднюю лошадь и повел в том направлении, в котором, по объяснению Василия, находился шатер Дмитрия.
– Дождепад!..
– Ну, вот и всё мы здесь завершили, – изрёк в никуда, в пространство, он.
Зато теперь к этому списку он своею рукою мог бы приписать людей с кожей зеленоватого цвета, с заячьими ушами и носом-хоботом, свисающим до подбородка.
– ...Вот эти ягоды, – царевич достал из кармана не раздавленные остатки.
По ее расчету, юный лукоморец уже должен был себя не помнить от беспокойства, что их вчерашняя размолвка – это навсегда, и поэтому, видя, что он возвращается, красавица поправила прическу, подкрасила губки, воткнула в волосы самый яркий и свежий цветок и засела в засаде.
– Н-ну... люди всякое болтают... Хоть это и не так... А неприятно... Ну, покажется кому там что... Или еще чего... Случится... Там... так... Кхм. Значит.
И тут на Иванушку нашло вдохновение.
– Это радуга!!! – выкрикнул со своего пьедестала Волк.
Что бы сейчас на его месте сделал Сергий?
И тут, выступивший из алкогольного тумана, как скала во время отлива, мозг царевича начал работать... вспоминать... анализировать... понимать... понимать... понимать...
Пройдя сквозь решетку как через дверь под оглушительное испуганное молчание, Иванушка оглянулся по сторонам, увидел одиноко стоящих в длинном темном коридоре часовых и стянул с одной лапы сапог.
Добавив еще три динара, толстый Мансур мог купить запас кофейных зерен на пять лет.
Поднявшись метра на три вверх, Огранщик заметил, что ступени побелели.
– Хочу самую большую и самую богатую лавку на всем Шатт-аль-Шейхском базаре, склад, полный товаров, самый большой, красивый и богатый дом в городе, стойла с десятком белых лошадей и верблюдов, прислугу, чтобы моей матушке больше никогда не приходилось работать, и... И... И...
Откуда-то снизу, со стороны невидимого отсюда моря, по дороге вверх к перевалу довольно резво передвигалась черная точка.
– Откуда... тыэтознаешь... – озадаченно прохрипел Иудав.
– Смилуйся!..
И, не дожидаясь, пока его воинство снова окажется в седле, пришпорил свою сатару и помчался по дороге к Кент'туру.
– НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!!..
2 ст. ложки салатного масла
Мгновенно вся площадь приняла слегка воронкообразную форму.
– Зачем они тебе такие?
Волк скроил разбойничью рожу:
– Пошел вон, бродяга, – посоветовал он.
– Болван... он и есть... болван... – раздраженно прошипел себе под нос Гагат.
– Это неважно, – снова отмахнулся от этого вопроса Иван. – Надо бежать, пока есть возможность. Если бы мы были близко к поверхности, я бы мог прожечь дыру наружу, и все бы смогли выбраться, пока солдаты не сообразили, что и где происходит...
– Это – нашатырь. Купил перед отъездом у слепого Саляма.
– Н-ну-у... – наконец, решился Иудав. – Давай попробуем так...
Полусонные и без того ничего не понимающие люди с изумлением почувствовали под собой ещё и теплое дерево скамеек.
Взрослые следовали за ними, подбадривая себя и малышню криками:
– А что же ты его с собой не берешь? – удивился Серый. – Такое диво дивное – вот бы народ-то бы поглазел!
Тут настала очередь возмутиться Серого.
– Где ты был?!..
– Город?.. – царь на секунду задумался. – Я слышал, тебя твой друг ещё Волком прозывает?
Если бы взгляды были равносильны ударам, то этот был бы коротким нокаутирующим хуком в челюсть Ивану.
– Нет... А что?
Дверца кареты с другой стороны протяжно скрипнула, и знакомый до боли, до приступа ретроградной амнезии, голос вежливо поинтересовался в ее темные внутренности: